12 октября 2026 — Eneya — 15 мин чтения
• Внешность •
• Персонаж : Герта Глэкспербург (Herta Glaxperburg)
• Настоящее имя : Герта Глэкспербург
• Возраст : 12-13 лет
• Пол : Женский
• Род деятельности : не установлен
• Рост : 162 см.
• Особенности •
• Волосы: Короткая стрижка приглушенного серо-фиолетового(синего) оттенка. Сбоку прядь собрана в аккуратный хвостик, который фиксирует белый бант — он служит не только украшением, но и резинкой.
• Кожа и лицо: Искусственная фарфоровая кожа. Лицо и шею пронизывает сеть заметных трещин.
• Телосложение: Все суставы представляют собой сложные механические сочленения, создающие выразительный контраст с гладкостью фарфора.
• Эмоциональная глухота: Герта плохо понимает человеческие эмоции и чувства; они кажутся ей нелогичными и «чудными». В стрессовых ситуациях или конфликтах она никогда не опирается на интуицию или эмпатию, а исключительно на сухие факты и логику, поэтому всегда выигрывает любые споры и конфликты.
• Интеллект: Обожает точные науки. Физика и математика для неё — единственный понятный и предсказуемый язык мира. В уравнениях она находит успокоение, которого не может дать человеческое общение.
• Детство..? •
У Мистера Ричарда Глэкспербурга когда-то была дочь — Симона. Голубоволосая, звонкоголосая, с привычкой таскать из его мастерской маленькие, ржавые шестерёнки и прятать их в карманы платья. Она умерла в семнадцать лет от лихорадки, которую не смогли победить лучшие врачи города. В тот день умерло его желание жить, но и умереть он не мог, многие люди нуждались в нем. Он решил создать идеальный механизм, который будет с ним навеки.
После похорон мастерская Глэкспербурга замолчала. Клиенты по прежнему приносили ему вещи для ремонта, он никогда не отказал. Приносили ему сломанные музыкальные шкатулки и заводные игрушки — старый механик всегда открывал дверь, и всех любезно встречал. В один день ему принесли музыкальную шкатулку, там была маленькая девочка серо-синими волосами...но с совершенно мягкими и одновременно холодными глазами. Это и был тот самый идеал прямо перед его лицом.
Семь лет ушло на проект, который он в тайне называл «Кукольный вальс». Ричард скупал лучшие образцы фарфора у мастеров, заказывал стальные сочленения у оружейников, сам разрабатывал чертежи механических суставов, способных повторить плавность человеческих движений. Он не спал ночами, работал на износ, питался кое-как, а руки его, твердые когда-то, теперь дрожали над микроскопическими винтами.
Он хотел создавать робота. Он хотел создать ту дочь, что будет безупречной. Идеальную копию, которая не заболеет, не умрёт, не оставит его снова. И тогда Ричард принял решение — он создаст дочь, как память о ней. Так появилась Герта.
В холодный ноябрьский вечер, когда Герте было ноль лет, Ричард в первый раз включил её. Механизм щёлкнул, фарфоровые веки дрогнули и поднялись. В глазах куклы зажегся холодный голубой свет — не тёплый, как у Симоны, а ровный, как у измерительного прибора.
Она спокойно посмотрела на своего создателя и произнесла лишь одну фразу:
— Температура в помещении — 14 градусов. Рекомендую закрыть окно плотнее и включить отопление.
Ричард тогда заплакал. Впервые за семь лет. Потому что понял: его дочь мертва навсегда. А перед ним стоит нечто другое — совершенное, прекрасное и совершенно чужое.
Герта росла странно. Она не играла, не капризничала, не просила ничего. Вместо этого она стояла у окна мастерской и часами наблюдала за падением снежинок, просто и тихо, ей не было интересно ничто другое. Ричард пытался научить её любить, смеяться, бояться — но её фарфоровое личико оставалось спокойным. Она не понимала, зачем плакать над книгой, если слёзы не меняют текста. Зачем злиться на обидчика, если его поведение никогда не изменится из-за этого?
Со временем Ричард перестал пытаться сделать из неё Симону. Он полюбил Герту такой, какая она есть — странной, холодной, прекрасной в своей нечеловеческой логичности. Он научил её читать, а она, в свою очередь, начала помогать ему в мастерской, рассчитывая точность механизмов лучше любого человека.
Мистер Глэкспербург умер тихо, во сне, когда Герте было двадцать лет с момента запуска. Она нашла его утром, сидящим в кресле у камина с недоделанной музыкальной шкатулкой в руках. Герта не плакала — она не умела. Но она стояла над его телом ровно девять минут и пятьдесят две секунды, фиксируя в памяти каждую деталь. Это было её собственное прощание, которое она понимала.
После похорон Герта осталась одна в пустой мастерской. Механизмы продолжали работать, часы тикали, но дом молчал. Она не знала, или не понимала, что делать дальше. Это было почти невозможно посчитать математически. У неё не было цели, и быть не могло, не было хозяина, не было даже горя — только странный пробел в груди, который она не могла классифицировать.
Герта через несколько дней вышла из дома. Впервые в жизни. В мир, полный людей, эмоций и хаоса, который она так и не научилась понимать. Она осталась в той мастерской, и ухаживала за садом и домом, даже без Мистера Глэкспербурга.